пустозвон.

<...> и <...> под замком.

теперь я там ( goddamnova.livejournal.com ), а не здесь.

эти знаки нарисованные на снегу, они
будто страстный поцелуй вселенной,
приказывающий забыть о значении слов,
уделять больше внимания снам,забыть всем нам, что значат символы,
и отдаться красоте мирозданья, не омраченной точками зрения,
этими проявлениями слепоты. эти знаки говорят танцуй и пульсируй
в едином ритме со звёздами, в хаотической диссонантной песне
микрочастиц, держа за руку любимых, открывая сердце нараспашку,
не боясь, что продует. в общем как слоган just do it.

по пути в педроград я представляла и даже переживала
прыгающих под веками взбесившихся коней, психотичных ковбоев
и питерских оборотней, болотных таких, а значит родных. все они как киноплёнка крутились где-то в забитой барахлом коробочке черепа. я была третьим лицом. и героем. одновременно.
потому что представляя не осознавала себя, лишь иногда прикладывалась к фляге с виски и выслушивалась в голос дэвида прекрасного боуи.
или закуривала свои мальборо. или поправляла новую шляпу антидождевую дляпутешственную.
а сейчас думала что сидеть дома одной в хэллоуин неправильно.
потом вспомнила, что у меня есть бесы (и виски, и мальборо, и шляпа) и обрадовалась.
бесы, привет! наконец-то мы с вами помирились.

солнца апельсинов
большие для ладони
ничтожные для космоса
прольются вместо дождей
полотно неба станет фиолетовым,
и жёлтые косточки окон прорежут ночь.
когда лето кончается, приходится есть апельсины.

абстрактное, конечно, космично, но.

Воин слова, по ночам
Петь пора твоим мечам!

На бессильные фигурки существительных
Кидаются лошади прилагательных,
Косматые всадники
Преследуют конницу глаголов,
И снаряды междометий
Рвутся над головами,
Как сигнальные ракеты.

( Битва слонов! Значений бой! )

мой балкон заточило между двумя окнами
синим и красным.
это странно.
это коридор, выходящий прямой к деревьям -ского парка
и железной дороге.
окна стали дверьми или замочными скважинами,
через которые проглядывается действительность, ранее мнимая полой,
теперь же ставшая наполненной какой-то удивительной мистификацией.
игровой,
так как восточные учения не забыты,
и потому лёгкой,
как европейское кино.
следующее окно
загорится в небе. каким цветом?

когда иду по сумраку переходов мимо ментов
не могу оторвать взгляда
от кобуры этой кожаной
я не рыцарь, чтобы с мечом и ножнами,
я просто хочу самовольно регулировать численность населения
прогнившего города.
но вот я выхожу наверх. светлее не становится. приходится закурить.
после - закашляться. завязать шарф потуже, так как простужена.
небо насядает своей тушей, одновременно и холодно и душно.
в наушниках
истерят саксофоны. но я не саксофон, мне нельзя.